Общество / 14 декабря 2009

Леонид ПАРФЕНОВ отчитался за 80-е

В прошедший уик-энд в Петербурге Леонид ПАРФЕНОВ презентовал свой очередной – уже третий, - том книжного проекта «Намедни. Наша эра». А у петербуржцев появилась очередной повод для гордости – именно Северная столица вновь стала «колыбелью революции», на этот раз Перестройки.
В прошедший уик-энд в Петербурге Леонид ПАРФЕНОВ презентовал свой очередной – уже третий, - том книжного проекта «Намедни. Наша эра». А у петербуржцев появилась очередной повод для гордости – именно Северная столица вновь стала «колыбелью революции», на этот раз Перестройки.

От «Покаяния» до «Интердевочки»

   На этот раз под «прицел» журналиста попали 80-е годы. «Перелом» - так Парфенов обозначил эпоху, которая началась с похорон генсеков, а закончилась похоронами страны.
   Портреты немощных генсеков – знаковы.  Чего стоит очень выразительная фотография одного из старцев Политбюро – Константина ЧЕРНЕНКО. С постоянно открытым ртом (такая тяжелая астма у него была) он принимает парад бутылок, рюмок, фруктов на единственном своем приеме в Кремле по поводу 7 ноября.
   80-е годы – очень разномастные, богатые на события. Автор насчитал 304 феномена, на порядок больше, чем в прежние десятилетия. Но принцип построения иллюстрированной энциклопедии советской жизни все тот же - микс «людей, событий, явлений» год за годом, «смесь» того, что составляло базовые ценности СССР.  Как и прежде, Парфенов часто сводит частное с глобальным: в частности, встреча председателей Ленсовета и Моссовета Анатолия СОБЧАКА и Гавриила ПОПОВА соседствует с ламбадой и турецким чаем. Чернобыль, Карабах, соперничество ГОРБАЧЕВА и ЕЛЬЦИНА, объединение Германии, знаменитая речь РЕЙГАНА про империю зла, 1000-летие Крещения Руси и отказ от официального атеизма, и тут же – борьба с пьянством,  сумасшедшие очереди за газетами в годы гласности, талоны на продукты, фильмы «Покаяние» и «Интердевочка», трусы «неделька», ЧИКАТИЛО, мюзикл «Юнона и Авось», группа «Ласковый май», джинсы-варенка… Как заметил сам Парфенов: «метод-то все равно один: смотришь на "события, люди, явления" и пытаешься понять, что они прибавили человеческому опыту».
   Даже обложки всех трех книг отражают изменения, происходящие в стране. Если 60-е ассоциируются с бумажными обоями, ч/б телевизором «Рекорд» и грузинской чеканкой, 70-е – вожделенной стенкой, то 80-е украсили фотообои с березками и девушка с японского календаря, наклеенная на стеклянный проем кухонной двери. И сам Парфенов в «телевизоре» – разный: то в белой рубашке («шестидесятник»), то затянутый в официальную удавку-галстук, и, наконец – почти американец: однотонная футболка из-под расстегнутого ворота полосатой рубашки.
   Коррозию советской империи, изживающей себя самым естественным образом, олицетворял в то время именно питерский рок. «Не как музыка, - заметил на презентации Парфенов, - а как мироощущение нового поколения, которое не хотело прежней жизни, поколения «дворников» и «сторожей», благо в Питере такое было количество сторожек, конурок, дворницких и прочих мест этой «грибницы» андеграунда». БГ на первом рок-фестивале, Сергей КУРЕХИН со своей «Поп-механикой» - все это нашло место на красочных страницах исторического талмуда.
   И это только начало. А дальше – «хождение в народ», инициированное Михаилом Горбачевым именно в Ленинграде, в мае 1985 года: «Долгие годы народ видел у власти полуживых стариков, которым диагнозы можно было ставить по телетрансляции, а тут энергичный лидер стоит на углу Невского и Лиговского проспектов в Питере и бодро общается с толпой случайных прохожих. «Михаил Сергеевич, вы только будьте к народу поближе», - сказала на прощание какая-то тётя. На что Горбачёв развел руками и своим характерным голосом ответил: «Куда ближе-то?!» Хохот был обвальный». И тогда же его речь в Смольном, когда он сказал: «Всем надо перестраиваться!» Вот она – точка отсчета Перестройки.
   Безусловно, героем «Нашей эры. 1981-1990» стал и академик Дмитрий ЛИХАЧЕВ – как образец интеллигентности, столп культуры, который стал официально настаивать на том, что кроме советской культуры есть и русская.  И, конечно же, не забыто ленинградское телевидение конца 80-х, чьи знаменитые передачи «Пятое колесо», «600 секунд» смотрела вся страна.

РЯЗАНОВ не принял

   Парфенов подчеркивает, что это его субъективный подход – «кто-то может составить другой список событий, людей, явлений». И все же, несмотря на субъективность взгляда, критики он припомнить не может. Впрочем, одно неудовольствие все же было. Эльдар Александрович Рязанов не принял дополнительный внутренний смысл, увиденный журналистом в  его фильме «Ирония судьбы, или С легким паром», с 1975 года ставшем частью традиции проведения новогоднего вечера в бывшем СССР.
   «Дело в том, - рассказал Парфенов, - что я написал, мол, герои фильма разошлись по своим двухкомнатным квартирам и решали главный вопрос мироздания: Галя или Надя. И никакой объединяющей идеи в фильме нет. И это – симптоматично для этого времени. Что кстати, очень легко увидеть, исходя из творчества самого Рязанова. Ровно за 20 лет до этого он снял «Карнавальную ночь», где герои Новый год справляют в ДК своего предприятия, всем коллективом, дружно. А вот Надя, ленинградская учительница, она же не пошла с подругами в ДК работников просвещения справлять этот праздник. Потому что для 75-го года это было бы абсолютно неправдоподобно! «Ну что же это за Новый год в ДК?» Рязанов и в самом деле, снимая картину, очевидно не задумывался: «а теперь я покажу, что общество стало индивидуалистским, к коллективу не стремится …» Понимаете, здесь совсем иная ситуация, чем за 20 лет до этого. Хотя, в принципе, считалось, что страна та же, советские люди те же. Рязанов помимо собственной воли зафиксировал, что советские люди стихийно стали западными индивидуалистами.
И еще. Помните, в фильме в какой-то момент возникает телевизор. И из него звучат реплики из «Соломенной шляпки», потом МАГОМАЕВ поет «Ты голос мой услышь…», очевидно, на «Голубом огоньке». А где же документальный фильм «Страна моя»? А где же поздравление генсека советскому народу? Где бой курантов в исполнении гимна? Ничего этого нет вообще. Телевизор – выключен. Жизнь оказывается аполитичной, в нее врывается только водевиль и шлягер. А как же «закончился очередной год пятилетки», «подводятся планы», «трудовыми успехами встречает трудовой народ»? Понятно, что Рязанову не нужно было все это в комедии, это разбило бы камерную обстановку. Но ведь это тоже свидетельство начавшейся коррозии строя, если уж идеологи не следят за тем, какую вольность допускает художник, позволяя себе вот так обращаться с Центральным телевидением.
   И вот, поскольку Рязанов не вкладывал этот смысл в свой фильм, ему моя трактовка показалась чуждой».

«Люди щедро делились секретами»

   Хотя Парфенов не устает справедливо сетовать, что живем мы без корней («Ну, кто сегодня хранит хоть одну вещь, доставшуюся от прабабушки?»), собрать нужную информацию для всех трех томов ему помогли не только публикации тех времен, фото и кинохроника, и собственные воспоминания.  Специально под книжный проект был заведен интернет-блог, и многие уникальные фотоматериалы появились в книге именно благодаря сетевой «переписке». И не только фотоматериалы. Как рассказывает Парфенов, «люди щедро делились секретами изготовления вареных джинсов в домашних условиях, или как можно было сшить легинсы из двух слоев колготок, обрезанных снизу».
Подобного рода «неофициальная» информация – главная фишка этого проекта. Вроде пары анекдотов о генсеке Черненко, которые вспомнил Парфенов на встрече. «Не приходя в сознание, приступил к обязанностям генерального секретаря КПСС» и «появляется диктор КИРИЛЛОВ и объявляет: «Товарищи, вы будете смеяться, но Черненко тоже умер». Такая информация тоже необходима, уверен автор, потому что она выражает отношение людей к происходящему.
    В этом смысле любопытен разворот под названием «Раиса». Изюминка заключается вовсе не в каких-то политических, идеологических и прочих достижениях первой леди государства. А в том, что она, дама по советским меркам пенсионного возраста, позволила себе носить любимые жакеты с отрезной баской (Парфенов дотошен, а потому представлена выкройка жакета). «Конечно, миллионы советских женщин это раздражало, - комментирует автор, - Потому что подчеркивать талию и позволять себе роскошь увеличивать объем бедер в этом возрасте, рядовые гражданки, как правило, не могли. Раиса Максимовна стала советской Жаклин КЕННЕДИ». 


Пасьянс событий нынешнего года

   Летопись современной истории в трактовке Парфенова вскоре дополнится еще двумя томами. Четвертый том, посвященный «диким» 90-м, выйдет уже в сентябре. А пятый, нацеленный на освещение главных событий нулевых, Парфенов планирует выпустить в 2011-м.
   Какие события уходящего года попадут в пятый том? Парфенов назвал свиной грипп, Евровидение, Невский экспресс, покушение на кавказских деятелей («потому что это иная форма войны, и это надо объяснить»), летние политические события в экзотическом Гондурасе. И ситуация в Пикалево - как «хвост» мирового финансового кризиса, который попадет на страницы, посвященные 2008 году. По словам Парфенова, «20-25 событий за год легко найти. Даже в самый неурожайный год. Критерий отбора «феноменов» только один – это должно быть нечто новое, то, что стало частью нашего сознания, то, что мы потащим с собой дальше». Вот и потащим мы в свое будущее свиной грипп, как из прежних лет – куриный.
   «Леонид, - поинтересовались мы у автора летописи, - после того, как сделаете пятый том, не хотите вернуться вспять и расширить «собрание сочинений» до 7 томов, рассказав о 40 и 50-х годах?» «За сороковые точно не буду браться. А вот что касается 50-х… Меня все чаще стали об этом спрашивать, и я начинаю думать: может быть, был не прав, отказавшись от них?». Для Парфенова отказ от 50-х был принципиальным, он считает, что мы – наследники позднего советского прошлого, которое ассоциируется у нас с «вегетарианским» социализмом, а не с кровавой сталинской эпохой. 
   Это книга про то, как «страна неуклонно загибалась сама, а люди находили способы не загнуться вопреки всему», – замечает в предисловии третьего тома сам автор. Хотя по большому счету
все пять (и шестой, если он будет) томов энциклопедии новейшей истории России рассказывает только об одном, как люди находили способы не загнуться вопреки всему.


И еще...

Как известно, от активной телевизионной жизни Парфенов отлучен вот уже пять с лишним лет, ограничиваясь разовыми проектами – вышли«Птица-Гоголь», «О мир – ты спорт!» об Олимпиаде в Афинах; нынче он заканчивает работу над четырехсерийным проектом об Урале «Хребет России» и фильмом об изобретателе телевидения «Зворыкин-Муромец», которые в начале нового года покажут на Первом канале. И все же поклонники журналиста поинтересовались: не собирается ли он возвращаться на НТВ и вообще, как он оценивает нынешнее НТВ.
«Я считаю некорректным высказываться по поводу работы бывших коллег, - более чем прозрачно заметил Парфенов, - Получается, чего сам не делаешь, то ругаешь… А что касается возвращения на НТВ – мне этого никто не предлагал. Моя бы воля – я бы оттуда не уходил, я ведь не по собственному желанию оттуда ушел все-таки. И возвращение это не в моей власти, как и удаление».
 

Елена БОБРОВА
Фото Александра КРУПНОВА




Подписывайтесь на ИА «Ньюс» ВКонтакте, чтобы быть в курсе главных новостей и событий дня

Комментировать / Читать комментарии

Все новости рубрики

Новости

Новости рубрики «Общество»